Мощное возвышение феномена цивилизационной идентичности и культурного ренессанса народов Третьего мира в постбиполярную епоху побудило не только к окончательному опровержению представлений об общих путях развития мирового сообщества в соответствии с разработанной Э. Тейлором, Д. Фрезером и Л. Морганом эволюционистской теории – история человечества едина и развивается в общем для всех направлении.
В еще большей степени названное явление заставило пересмотреть способность осуществляемого Западом проекта унифицирующей – под евроатлантические стандарты – глобализации стран и народов планеты. Наконец, оно убедительно доказало правоту предположения И. Валлерстайна и Р. Робертсона о базовой – с ХІХ в. – ошибке евроцентристской науки касательно трактовки истории человечества как наций-государств, возведенной в степень главной реальности современного мира, вместо исслледования действия фундаментальных законов функционирования цивилизационных очагов, к которым и принадлежат указанные нации-государства.
В самом деле, если взять за основу цивилизационный контекст истории человечества, то планетарный «триумф капиталистического Запада» в XVIII – XIX вв. выступает как временная случайность, в то время как могучее развитие Великих Цивилизаций Востока, после короткого двухвекового спада, вновь набирает темпы. Ведь хозяйственная жизнеспособность конфуцианской и индуистской цивилизаций не может не поражать как в современности, так и в исторической ретроспективе. Например, согласно выкладкам английского исследователя А.Меддисона, еще две тысячи лет назад доля Китая и Индии в глобальном производстве составляла 59%. На начальном этапе активной фазы контактов с «европейскими цивилизаторами» в середине XVIII в. Индия и Китай также оставались бесспорными лидерами своей епохи, производя 57,3% продукции мировой обрабатывающей промышленности, против 23,2% в «европейской периферии». После вовлечения обоих азиатских гигантов в орбиту европейского капитализма, разумеется, на условиях последнего, их доля в мировом промышленном производстве быстро сократилась с 57,3% в 1750 г. до 7,9% в 1900 г. Однако, как оказалось, исторический опит конфуцианской и индуистской цивилизаций обусловил надежный иммунитет и воспитал значительный ресурс сил восстановления, благодаря которым за последние 30 лет экономический потенциал Китая увеличился в 15 раз, в то время как Индия переместилась с 12-й позиции в мировой хозяйственной иерархии на четвертую.
Однако, цивилизационное измерение истории человечества представляет интерес не только «моментом экономической истины», хотя и он является достаточно показательным. Это измерение истории человечества представляется, прежде всего, актуальным через явление освещения «истока истоков» социальной эволюции. Ведь даже поверхностная компаративистика свидетельствует, что вовсе не приобретениям капиталистической цивилизации евроатлантического ареала планетарные общности обязаны своими определяющими. Именно первичным цивилизациям Востока принадлежат те культурные достижения человечества, которые обусловили его дальнейший прогресс. Среди них, к примеру, изобретение письменности, благодаря которой человечество получило возможность сохранять неограниченные объемы коллективной памяти; опыт организации общего труда больших человеческих коллективов; возникновение форм политической жизни («гражданская» община, разные типы государственности и власти) иобщественного сознания, распространившегося, со временем, по всему миру; наконец, возникновение ведущих монотеистических религий, которые и сегодня обуславливают духовную жизнь огромных контингентов верующих.
Таким образом, действительный формат мировой истории, по А.Г.Франку, это не сакрализованное ее европейское ответвление библейской эпохи, тем паче, как фаза отсчета современной поступи человечества, а пятитысячелетний этап развития мировой системы, мерилом которой должны выступать маршруты цивилизационных очагов [1].
Понятие «цивилизация» впервые появилось в ХVIII в. – в трудах французского экономиста В.Мирабо и шотландского философа А. Фергюсона – для определения зрелого состояния человеческой общности, то есть, совокупности особых продуктивных сил, производственных отношений, политической системы, социальной организации и культуры. Сегодня этот индикатор характеризует стабильную этнодемографическую и социокультурную общность, проживающую на определенной территории и приобретшую на протяжении многих столетий неизменные во времени яркие традиционные черты этического, мировоззренческого и социопсихологического характера.
Среди Великих Цивилизаций Востока, которые, собственно, и сформировали первоисточник «социально организованной истории» и поныне сохранили уникальность определяющих цивилизационных характеристик, следует назвать конфуцианскую, включающую Китай, Японию, Корею, Тайвань и китайские диаспоры; буддистскую, к которой относятся лаосская, бирманская, тайская, кхмерская и сингальская субкультуры; индуистскую, охватывающую, в основном, общности Индостана; исламскую, которая распространяется на обширный мегарегион Северной и, частично, Центральной Африки, Ближнего и Среднего Востока, а также на ряд государств Юго-Восточной Азии.
Следует особо отметить определенное суперструктурное объединяющее верховенство всех четырех цивилизационных ареалов, которое разительно отличает их от западной цивилизации. Оно заключается в том, что ни одна из азиатских религий или философий – конфуцианство, индуизм, буддизм, ислам – не выделяет различий между религиозными и светскими ценностями. Ведь их религиозные священные книги и философские наставления содержат указания не только относительно отправления культов, но и касательно поведения в повседневной жизни, включая политику, экономику и искусство.
Содержательное родство азиатских ценностей, духовная, поведенческая и организационная общность принципов и нормативных установок Великих Цивилизаций Востока позволяют утверждать о наличии в прошлом не только феномена общего гомогеннного протофундамента этических наставлений, но и схожих закономерностей и измерений полицивилизационного движения в историческом пространстве. Этому движению, как нам представляется, свойственны такие общие черты как «надформальный» коллективизм; низкий уровень индивидуализации личности наряду с высоким уровнем ее духовности; медленный эволюционный процесс изменений наряду с плавностью модернизационных превращений; осторожное, растянувшееся на столетия, цивилизационное вызревание, в котором «консервативные хозяйственные усовершенствования» происходят в соответствии с требованиями цивилизационной целесообразности, а не вопреки им.
Собственно, до «великого» прорыва западного капитализма на арену мировой истории, который принято отождествлять с английской буржуазной революцией середины XVII в., господствовавшую в Западной Европе христианскую цивилизацию можно также с полным основанием отнести к плоскости «Великой духовной протоцивилизационной Пангеи» народов планеты, управляемой схожими с азиатскими этическими и моральными принципами.
Однако, по мере распространения на социальных пространствах Западной Европы в ХV – XVII вв. капиталистических отношений христианская этика как норма общественного существования была уничтожена. «Человек, – писал американский теолог Дж. Симпсон, – вне всякого сомнения, перестал быть целью эволюции, которая, в свою очередь, утратила всякий смысл» [2].
Почти два с половиной столетия феномен подъема капитализма и производного от него небывалого экономического прогресса считался на Западе исключительным успехом евроатлантической цивилизации, бесспорным моральным и материальным символом ее верховенства над другими народами планеты.
Но вторая половина ХХ в. все расставила по своим местам. Уже в начале новой эпохи стала очевидной, по крайней мере, исчерпанность западной экономической модели, среднегодовые темпы эволюции которой сокращались с 4% прироста ВВП евроатлантических государств в 1950-1980 гг. до 2,6% в 1981-2001 гг. и до около 2,4% в 2002-2006 гг., в то время как прирост ВВП Китая и Индии в указанные периоды стремительно возрастал, соответственно, с 4,6% до 9,3% и 9,8% и с 3,4% до 5,8% и до 8,0%.
Масштабы и пределы усиливающегося экономического угасания Запада пока что остаются неясными, но бесспорными, исходя из цены, которую он заплатил за капиталистическую версию прогресса – уничтожение христианской цивилизации.
Главный парадокс современного мира, может, в том и состоит, что абсолютное большинство мирового сообщества, то есть социальную среду, которую принято называть определением «цивилизованное человечество», составляют ныне многочисленные носители родственных Великих Цивилизаций Востока. Достойных внимания проблем, так сказать, внутрирегионального усовершенствования отношений ни в цивилизационных, ни в социокультурных, ни в геополитических форматах между ними не существует.
Аномальность статуса «цивилизационного изгоя» на фоне мирового сообщества может относиться лишь к евроатлантическому ареалу, которому точнейшую из известных характеристик дал выдающийся мыслитель ХХ в Э. Мунье. В конце XVIII в. западноевропейский экономический феномен, полагал философ, «неожиданно разросся до такой степени, что, подобно раковой опухоли, поразил или подавил все иное в европейском организме. Из-за неспособности к объективному анализу, или в силу недостатка философской культуры, большинство критиков и деловых людей восприняли это несчастье как нормальное состояние. Они провозгласили приоритет экономических истоков в истории и начали синхронизировать с ними свои действия», хотя «экономические проблемы не могут иметь конструктивных решений в отрыве от духовного первоисточника, которому они внутренне подчинены при нормальном состоянии дел» [3].
Таким образом, собственно, базовый закон исторического развития социокультурных сред, в соответствии с которым лишь взаимодействие экономического и духовного начал в человеческом обществе обуславливает меру и пределы пригодности моральныйх ценностей для определения материального порядка вещей – покинул пределы евроатлантики.
Литература
1. См.: Franc A. G. Immanuel and me with – out hyphen // Journal of world systems research. – 2000. – Vol. VI, № 2. – P. 216-231.
2. Simpson J. Meaning of evolution. – New York, 1951. – P. 143.
3. Мунье Э. Манифест персонализма. – М., 1999. – С. 348.
В. Гура, доктор исторических наук,
профессор, Институт мировой экономики
и международных отношений НАН Украины
Loading ...
